Игра [Geim] - Андерс де ла Мотт

Нурмен воспользовалась старым полицейским приемом. Трюк с дверным звонком: десять секунд звонишь — десять секунд пауза.

Никто пока не выдерживал.

Ребекка услышала, как он шлепает через прихожую, поэтому отодвинулась в сторону, чтобы он не увидел ее в глазок. Как она догадалась, братец собирался резко распахнуть дверь, а поскольку она уже держалась за ручку, достаточно было, как только он тоже возьмется за нее изнутри, хорошенько дернуть дверь на себя, — и он вылетит на площадку. Остальное дело техники. Как только он попытается восстановить равновесие — слегка толкнуть его в грудь, чтобы заставить растянуться на полу в прихожей. Быстро войти и захлопнуть за собой дверь.

Основы полицейской тактики, упражнение 1А.

* * *

— Бекка, ты что, сдурела? — завыл брат, вставая с пола и уже поняв, кто к нему вторгся.

— Вообще-то это я у тебя должна спросить, — отрезала она и пальцем указала в сторону кухни. — Кофе есть или ты тратишь все бабло на другие растительные продукты?

Уже стоя под дверью, она почувствовала доносившийся из квартиры сладковатый запах травки.

Хенрик не ответил, а пошел впереди нее на кухню и начал греметь грязной посудой.

— Растворимый пьешь? — пробормотал он, помахав коричневой стеклянной банкой.

— Вообще нет, но так и быть, — ответила Ребекка, отпихнув от себя кипу старых номеров «Метро».

«В квартире полный бардак», — констатировала она. Повсюду валяется одежда и всякое барахло. Старые газеты, полные пепельницы и грязные стаканы, куда ни глянь. Стены и потолок — желтые и жирные от сигаретного дыма, а в мойке — гора грязной посуды, к которой никто не прикасался минимум неделю. Это похуже, чем в последние дни перед маминой смертью. Короче, бомжатник, если не считать плазменного телевизора и компьютера, замеченных ею в гостиной.

И как он только может жить в таком свинарнике?

— Ну, как твои дела, сеструха? — пришибленно, но гораздо менее сонно спросил Хенрик после того, как поставил на стол две разные чашки с растворимым кофе.

— Смотря что ты имеешь в виду, — хмыкнула она. — Жизнь в целом или общее состояние здоровья?

— Ну, э-э-э, сама знаешь. — Он бросил взгляд на ее залепленную пластырем голову. — После аварии.

Ребекка вздохнула:

— Спасибо, что спросил. Голова побаливает, гематомы кое-где, больничный на несколько дней — ну, в общем, и все.

— А твой коллега?

Она слегка прищурилась, но в его вопросе явно прозвучали нотки неравнодушия. Похоже, переживает почти по-настоящему.

— Полегче. Звонила туда утром, ему немного лучше. Похоже, оклемается.

— Супер!

И жесты, и тон свидетельствовали о том, что он говорит искренне.

Вопрос в том, кого касалось это чувство облегчения. Она не сомневалась, что не Крузе.

— Так, ну а теперь, когда с любезностями покончено, не будешь ли ты так добр разъяснить мне, что это была вчера за фигня? Я позвонила из-за тебя в три изолятора, а в ответ надо мной посмеялись, где-то более, где-то менее зло.

Хенрик тут же отвел глаза.

— Ничего, — промямлил он.

— Ничего? — переспросила она максимально язвительно.

— Просто по пьяни… Пара пива в «Мельнице», потом покурил дома у одного кореша. Увидел это дело в новостях, узнал, что это ты. А когда ребята услышали, что у меня сеструха коп, стали ржать и заставлять позвонить и сказать, что это я камень бросил и все такое… Думали, я застремаюсь и не стану, и, конечно, не надо было… Сорри, — добавил он с глупой улыбкой. — Очень глупо и по-детски, я знаю.

Он сделал жест руками, призванный изобразить раскаяние.

Ребекка пару секунд молча смотрела на него.

Хенке всегда был мастером запутывать, водить за нос, пускать пыль в глаза и просто врать на голубом глазу. Сначала родителям, когда брат с сестрой были маленькие, — в основном отцу, конечно: «Папочка, я понятия не имею, куда ты положил бумажник…» Затем учителям в школе и постепенно — всем окружающим, за одним исключением. Вообще-то ей он начал врать только после того, как все случилось и он вышел из тюрьмы, что в целом, если подумать, совсем неудивительно. Как правило, получалось у него хорошо, так хорошо, что лишь через пару дней до Ребекки доходило, что она повелась на очередной его обман. Но не сегодня.

Сегодня чего-то недоставало.

Для начала в этом вранье порядком не хватало деталей, слишком все как-то незатейливо придумано. Взять хотя бы тот факт, что СЭПО никогда в жизни не слила бы в СМИ, как ее зовут, то есть Хенке, увидев аварию по телику, никак не мог знать, что там именно его сестра. Кроме того, она сильно сомневалась, что компания курильщиков гашиша будет сидеть и смотреть новости…

Как ни парадоксально, его паршивый рассказ еще сильнее ее разозлил. Как будто он хотел и обмануть, и объявить ее идиоткой одновременно. Но затем она поняла, что детали здесь имеют второстепенное значение.

Потому что больше всего не хватало его обычной убеждающей улыбки и блеска в глазах, которые так легко заставляли ее попадать на его удочку. Братишкины глазки, так она это называла. А нынче в Хенке совсем нет его обычной самоуверенности, это она очень точно заметила. И на лице у него — что-то помимо следов недосыпа. Под глазом — здоровый фингал, на переносице — пластырь, теперь-то она все это увидела, взглянув на него повнимательнее.

«Били», — констатировала полицейская интуиция, но старшая сестра в ней надеялась, что, может, все-таки он упал с лестницы, получил дверью по лбу или что-то еще в этом роде, совершенно безобидное. Так или иначе, Хенке выглядел измочаленным, нервным, как будто на самом деле что-то очень его беспокоило. А это как минимум весьма нетипично для него. Так неужели он чего-то… боится?!

— Не ври мне, Хенрик, — спокойно произнесла Ребекка и попыталась поймать его бегающий взгляд.

— Да что ты, я не вру!

Он поднял руки, словно защищаясь, и прибегнул к своей обычной жестикуляции. Но на этот раз она выглядела совсем неубедительно.

* * *

Эйч Пи сам чувствовал, как неестественно все это звучит. А что ему, на фиг, делать? Рассказать правду?

Он и так уже однажды нарушил правило номер один, а сделать это дважды за одни сутки — совсем плохая идея.

К тому же какова вероятность того, что она ему поверит?

Я играл в реалити-гейм, они меня проверяли, а я спекся. А ты попалась под руку, сорри, мой косяк…

Ни малейшего шанса!

Как-то неудачно вышло, что он случайно вырубил именно ее. Из всех коповских тачек, что колесят по городу, он попал именно в ту, в которой ехала сестра. А какова вообще вероятность такого совпадения?

Или, может быть…